Киновия -

http://www.feofila.ru/index.php?go=Pages&in=view&id=219
Распечатать

Страсти по монашеству. 1.


Реакция на публикацию в интернете «Положения о монашестве» показалась сначала бурной и многообразной, но постепенно выродилась, как обычно на форумах, в перепалку трех-пяти постоянных обитателей сети, с обвинениями упреками, сарказмами и оскорблениями в адрес друг друга и авторов Положения; похоже, критики не конкретный документ обсуждают, а увлеченно повествуют о собственных неудачах на монашеском поприще и высказывают оригинальные, порой сверхоригинальные идеи.
   


Верно подмечено: более двадцати лет наши монастыри существуют в отсутствие теории монашества, без знания канонического права, живут по писанным и неписанным законам, которые хранит церковное Предание со времен Василия Великого, поэтому нет оснований предполагать, что какой-то документ «окончательно уничтожит» или, напротив, возродит монашество в России. Положение или типовой Устав, который когда-то появится, станут только эскизом, по которому каждый монастырь и каждый насельник продолжит создавать собственный неповторимый рисунок.
    
Удивителен пристальный интерес к монашескому племени: пишут миряне и, если судить по тону полемики, люди, далекие от «крайностей» Евангелия. Монастырь, выражаясь современным языком, система закрытая, как любая семья: можно, если позволяет совесть, подглядывать в окна, смаковать сплетни, подозревать скелеты в шкафу, сочинять, наконец, разнообразные ужасающие сюжеты, но узнать, что на самом деле происходит внутри, со стороны не получится.
     
Только личный опыт может оправдать участие в дискуссии о монашестве, и то не безусловно: известно, что в интернете по этой теме выступают большей частью «беглые», «изгнанники» или обижаемые, те, чья судьба в монастыре по тем или иным причинам завершилась трагически; их впечатления, естественно, болезненны и мнения, стало быть, односторонни. Отсюда используемая по отношению к монастырям сплошь негативная терминология: «казарменный дух», «жесткий контроль», «трудовые лагеря», «рабство», «дисциплинарные прещения вместо любви» – словом, сплошная  «погибель человеческих душ».
    
Мрачную картину порождает, как правило, знакомство с какой-то одной, действительно неблагополучной, обителью или с одним насельником, который не нашел себя в монашестве, возможно, избрав ошибочный путь, а результат – широкие обобщения и слезные причитания о судьбе нынешнего российского монашества в целом; если опять сравнить с семьей, получается: если разводы преобладают, значит брак представляет собой злостный устаревший институт, нуждающийся в капитальном усовершенствовании. Сколь яркой и многолюдной была бы дискуссия в интернете по этому поводу!
    
Во время оно поступили в монастырь два родных брата; Николай Беляев тщательно следил за собою, часто исповедовался, задавал вопросы старшим, осуждал себя. А Иван больше озирался по сторонам, фиксировал чужие ошибки, проявлял недовольство, тосковал по воображаемому идеальному монастырю; в результате один стал иеромонахом Никоном и прославлен во святых, а другой покинул монастырь, женился, прожил тяжелейшую путаную жизнь. Повторяю: два родных брата, сходных в воспитании и образовании; эпоха – начало ХХ века,  а монастырь – Оптина пустынь в пору расцвета.
    
В юности будущий о. Никон, который, к сведению обличителей «трудовых лагерей», послушно убирал снег, колол дрова, мыл посуду, возил навоз, копал и сажал огород, убирал кельи, записал в дневник слова старца Варсонофия, прежде говариваемые и преподобным Амвросием: «Монашество есть блаженство, которое только возможно для человека на земле». Под ними подпишется любой, кто пришел в монастырь правильно, то есть по призванию, по любви к Богу, не имея никаких иных целей, кроме служения Ему. Святитель Игнатий, как известно, применял к монашеству слова Спасителя в притче о богатом юноше: если хочешь быть совершенным, раздай имение и следуй за Мною; кому евангельский максимализм кажется чрезмерно жестоким, тому не стоит приближаться к монастырю: избирая благую часть, добровольно и навсегда избираешь мученичество и подвижничество: идти за Христом значит нести крест, ежечасно отвергаясь себя, то есть страдать.  Трудно выразить словами,  как сочетается мученичество с блаженством: вероятно, где-то на глубине мы уверены, что выбирая Бога погружаемся в надежные волны Его любви и помещаемся у Христа за пазухой; радость о Нем преобладает над скорбью и в самых нештатных ситуациях побеждает боль, обиды, горести и печали, порождаемые чаще всего оскорбленным самолюбием и плотским мудрованием;  «я пришел к заключению, – писал преподобный Никон из тюрьмы, – что скорбь есть ничто иное, как переживание нашего сердца, когда что-либо случается против нашего желания, нашей воли».
    
Так что нравится монастырь или не нравится – зависит от человека, от поставленной им цели. Правильная цель дает необходимую энергию, волю к терпению, силы, чтобы работать, веру, чтобы молиться. Никакое начальство не устрашит: оно всего только палка в руках Господа, ради моего исправления; никакое унижение не убьет: оно для осознания грехов моих и покаяния; никакая холодность окружающих не заставит вопить об их равнодушии и  грубости: мое-то сердце разве наполнено исключительно любовью?
    
Даже падение, даже много падений, совершаемых по слабости и малодушию, не обескуражит, если душа плачет над собою и все-таки стремится к тесному пути, пребывая на стороне преподобных подвижников. Вот почему никак нельзя официально, «сверху» снижать ориентиры и документально закреплять бедственные поползновения к немощи и теплохладности, обращаясь к пресловутым «правам человека».

| 30.06.2012 11:44