Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru

Богородично-Рождественская девичья пустынь

Официальный сайт Калужской епархии



 Поиск 


 События 
Великий Пост
Вечная память
Вси святии, молите Бога о нас!
Знаменательные даты
Повседневная жизнь
Праздники
События в РПЦ
События в России
События в мире
Цветная триодь


 ФОТО 


 Рубрики 


  
Начало раздела > Монастырь

О том, что у нас было, чего уже нет и вряд ли когда-нибудь будет



Двадцать три года – разве это возраст для монастыря? Нет, конечно. Цифра должна быть как минимум трёхзначной. И тем не менее даже за этот короткий отрезок времени в жизни сельской пустыньки произошло столько изменений, что пора написать о них, чтобы не забыть, что здесь было, что ушло и уже вряд ли когда-нибудь вернется.



3 апреля 1993 года в село Барятино приехали пять сестер из Малоярославецкого Черноостровского монастыря. Послушание старшей несла инокиня Феофила, ныне наша матушка игумения.  26 декабря 1995 года Священный Синод дал новоначальной обители статус монастыря и утвердил настоятельницей монахиню Феофилу, впоследствии возведённую в сан игумении. От общины владыки Аркадия сестрам достались в наследство храм Рождества Пресвятой Богородицы, деревянный дом причта, избушка на одну келейку для священника, шлаконаливная сторожка истопницы, баня, хозяйственный сарай с погребком. Возраст храма – два столетия, прочие строения 70-х годов ХХ века. Это наша стартовая недвижимость.

Храм снаружи был покрашен белой и коричневой (тёртый кирпич) краской. К ремонту долго не приступали из-за отсутствия средств. Внутри стены, некогда розовые, покрывала копоть, две деревянный лавки того же неопределенного цвета. Неоштукатуренный купол, покрашеный белой масляной краской прямо по кирпичам, грязно-серый от кадильного дыма. Двери серые, ветхие.

Перед  Пасхой местные старушки приходили мыть храм. Вставали на скамейки и елозили тряпками, куда достанут. Поэтому нижняя часть стен слегка розовела, верхняя оставалась серой. В приделе вверху по периметру стен нарисованы коричневые кресты, на потолке изображение непонятного содержания. Те же старушки весной сгребали и сжигали листья на погосте, осенью участвовали в уборке картошки. Они шли за картофелекопалкой как заведенные. В начале борозды склонились, руки в землю и вперёд! Угнаться за ними никто не мог, а ведь им уже под 70 было. Татиана Лагашина,   Галина Сурусова, Клавдия Кучерова – Царствие им Небесное, только Евдокия ещё в храм изредка наведывается и наша соседка Галя в Калуге зимует, нынче пока не приезжала. Молодыми в колхозе пахали, в 90-е монастырю помогали. К ним мы за цветами к празднику бегали, когда своих клумб не имели. Таких бабушек, как наши деревенские прихожанки, сберегшие храм от разрушения, уже почти не осталось и никогда не будет.

С апреля 1993 по февраль 1999 года в монастыре жили постоянно всего пять сестер. Матушке очень хотелось, чтобы нас было больше, хотя бы дюжина, например. Даже двенадцать кленов на краешке огорода сажали, и они все прижились и благоденствовали, пока ретивый тракторист не сравнял аллейку с землей. До начала строительства келейного корпуса года четыре жили впятером плюс 2-3 паломницы.
 
Расчетный счет у монастыря существовал как-то автономно, мы сами по себе, счёт сам по себе. Мало кто знал о новоначальной обители. Количество насельниц не увеличивалось, так же и сумма на счёте не росла и не умалялась.  Ходить в банк было не за чем. Запомнилась цифра 49 руб. 11 коп., кочевавшая из отчёта в отчёт. Даже летом 2007 года, то есть уже после пожара, сумма на счёте была всего тысяч на сорок больше. Жили исключительно на милостыню. Впрочем, и сейчас на милостыню живём и молимся о всех, кто нам её подаёт.

С первых лет  помогала новоначальной обители  директор Медынской мебельной фабрики А. Н. Морозова. До пожара не только кухня и трапезная были обставлены медынской мебелью, но и кельи. Кровати, шкафы, келейные столики изготовили, даже коврики прикроватные вымеряли и везли готовыми, обметанными по краю. Сейчас у фабрики новый хозяин. К нашему большому сожалению.

В конце 90-х нашу обитель по просьбе губернатора опекал калужский завод «Ремпутьмаш». В порядке оказания благотворительной помощи работники этого предприятия выполнили капитальный внутренний ремонт храма, отделку пристройки к келейному корпусу, поставили чугунную ограду возле храма и деревянный забор по всей границе монастыря. На время ремонта храм не закрывался. Ежедневно приезжали несколько женщин, до трёх часов пополудни трудились, потом подсобники выносили груды мусора, сестры два часа мыли-убирали. Вечернее богослужение начиналось без опоздания, утреннее тоже. После литургии снова пыль, грязь, и так  несколько месяцев. Это было тяжело, но никто не роптал.

В Товарковском филиале завода «Ремпутьмаш» изготовили крепкие металлические наружные двери, новые металлические крылечки для деревянного дома, келейного корпуса и храма. Вообще-то всего, что сделано для монастыря на  головном заводе «Ремпутьмаш»  и его филиале в Товаркове, перечислить невозможно. Но поколение старых руководителей уходит, на смену им приходят совсем другие люди.

По окончании ремонта калужские художники Тамара и Всеволод Гришины лет пять расписывали храм, закончили в 2004 году. Расплачивались с ними поэтапно. Получали какие-то деньги от благодетелей, скорее отдавали за роспись. Они же расписали новую трапезную после пожара. Сейчас нам оплата работы этих художников не по карману.

Купол главки и шпиль колокольни заменили примерно тогда же, в начале 2000-х. Мы дружили с одной семьей из Обнинска, где сын заканчивал школу и собирался поступать в МГУ на юрфак. Родители попросили молиться о нём и дали обет: если мальчик поступит, оплатить главку и шпиль для нашего храма. Мальчик поступил, сейчас уже диссертацию защитил, преподаёт – всё, как матушка говорит, за исполненный обет.

 Долго пользовались старыми аналоями из фанеры, покрашенными масляной красочкой, два были обшиты бархатом, изрядно потертым и выгоревшим. В фанерном коробе хранились плащаницы Спасителя и Матери Божией, выполненные самым примитивным способом.  Большая часть икон, как и прекрасный иконостас, нуждались в серьезной реставрации.

В настоящее время все иконы отреставрированы, к Пасхе реставраторы обещают закончить работу по обновлению иконостаса и напольных киотов. Реставрация иконостаса и киотов оплачена в порядке оказания благотворительной помощи. Приобретены резные аналои, в новой гробнице хранятся  новые плащаницы.

Храм претерпел три наружных ремонта и нуждается в четвертом. Первый был совсем дешевым, денег хватило на то, чтобы залатать самые большие дыры и покрасить. Работала семейная пара. На второй ремонт приглашали бригаду из Рузы. Он тоже не был дорогим, но лет десять храм выглядел прилично, потом штукатурка кусками кусками летела на землю. Уже намеревались начать новый ремонт, как случился пожар, остались без жилья, ремонт отошел на второй план.

Сестры, пришедшие в монастырь до пожара, вспоминают то непростое время с глубочайшей благодарностью. Хотя все несли по несколько послушаний и совсем не имели свободного времени. Наши  иконописцы начинали монашескую жизнь на кухне, кое-кто из новеньких сегодня  в это не хочет верить. А мать В. исполняла одновременно с послушанием кухарки обязанности келаря, хожалки за курами, пономаря, алтарницы, чтеца, уходила вечером из храма после 8-й песни канона, без помощниц собирала ужин. Ничего специально не готовила, разогревала остатки обеда, который она же готовила в первой половине дня. «Наварганит» (её словечко) немаленькую кастрюлю супа, второе в соответствии с меню, которое у нас с первых лет практически без изменений. Пили только чай, на сладкое печенье-пряники-конфеты по  штучке (норма и сегодня та же, но банки с кофе и какао уже давно на столах). Посуду после ужина мыли кому поручат (сейчас так же), а мать В. включала сепаратор. Сливки оставляла на сметану или сбивала масло, из обрата варила творог.  Она ещё и просфоры пекла, причём без всякой вспомогательной техники, как то особый тестомес для тугого теста, электрораскатка, расстоечный шкаф. Всё ручками, ручками. И свечи сороковки для служебного пользования варила. Деревенская закваска выручала – это одно, а главное – работала Господеви.

Возле входа на кухню долгое время стояла специальная каталка для фляг, потому что воду возили из деревенского колодца, пока не вырыли свой,  из него уже качали насосом «Ручеек» в дом. Накопительная емкость стояла на мансарде возле лестницы. Частенько бывало, что насос включат, а выключить забудут. Вода с громким журчанием переливалась через край и прямиком на первый этаж, на стол в келью, где иногда стояла швейная машинка с чем-то недошитым, готовые коржи для торта, рядом сметана для крема, тетрадка с огородными записями… Кто услышит, закричит на весь дом: «Вода!!! Выключайте!!!». Вопль этот не забыть.

Качать воду из колодца не стали после того, как пробурили свою скважину. Не сами, конечно, а бригада из «Калугагеологии». Недели три бурили, несколько сверл попортили, напились с горя и начали в другом месте бурить.

Приобретение глубинного насоса для многострадальной скважины было почти что чудом. Мы же копейки в запасе не имели, а импортный насос, накопительный бак и прочие составляющие собственной водокачки около тысячи долларов стоили. По правде сказать,  такие деньги у нас время от времени появлялись, благодетели давали, чтобы матушка на Святую Землю съездила. Однако она никуда дальше Калуги (за продуктами) и Москвы (за книжками) не выезжала, деньги уходили просто на жизнь.

Скважина готова, надо насос опускать, его нет и денег нет. На  праздник Рождество Пресвятой Богородицы во время всенощной приезжает наш друг из Одессы, просит позвать настоятельницу. Матушка тогда пела на клиросе, выйти не могла, а он спешил. Попросил передать конверт и исчез из храма. В конверте оказалась ровнехонько сумма для приобретения насоса. На другой день после праздника матушка поехала в Москву, всё купила.

Насос исправно качал воду довольно долго, но однажды с кухни прибежали с печальной вестью: воды нет. В этот день у нас гостил о. Павел. Мы онемели, а батюшка вдруг запел: «Вашему насосу – многая лета...». Не успел допеть, как снова бегут: насос заработал!
 
Сейчас у нас постоянно живет 27 сестер, 2-3 паломницы. Кухонные послушания были и остаются. Но условия кардинально изменились. Много вспомогательной техники. Две больших электроплиты, разделочные столы, кухонные процессоры, миксеры, фритюрницы, электроблинницы, всего не перечислить. Посуду, правда, опять моем вручную, потому что посудомоечная машина намертво закальцинировалась несмотря на использование специальных средств защиты от накипи. Но моем и полощем в удобных емкостях, невозбранно пользуясь горячей водой.

Просфорня из подвала деревянного дома переместилась в цоколь нового корпуса и тоже начинена современным оборудованием. Надеемся, что уже никогда не придется из-за отключения электроэнергии вымешивать полцентнера куличного теста руками, топить русскую печь, чтобы нагреть помещение до 30 градусов, куличи на расстойке нуждаются в комфортной температуре, и выпекать их в той же печи. Сейчас бывшая просфорня отошла к кошкам.

Очень важная часть инфраструктуры – туалеты. Поначалу пользовались дощатым домиком, что для нежных горожанок просто наказание. У тут ещё одной из сестер дырка показалось маленькой. Ничтоже сумняшеся без всякого на то благословения… увеличила размер. Получилась дырища, заходить страшно. Словом, пока воду в дом не провели, приходилось пользоваться дворовыми «удобствами».     Чтобы поставить унитаз в доме, потребовалось сделать пристройку к нему. Теплым туалет был весьма относительно, обогревался каким-то железным листом, умывались ледяной водой. Электроэнергию часто отключали, что, впрочем, происходит в районе и по сей день. Но для нас эта беда уже в прошлом, потому что благодетели подарили  мощный генератор.

Заодно надо рассказать о бане. Помню, как в первый приезд в монастырь поливали с матушкой огород. Изгваздалась, спрашиваю: где можно ноги помыть. Матушка отвечает: от грязи ещё никто не умер. И правда, земля на ногах высохла и сама отвалилась.
 
Старенькая банька осталась сестрам от монашеской общины. Одноместная,  на печке железная емкость для горячей воды, плита, на полу бочка для холодной. В углу на лавке тазы и ванны, в которых перед стиркой замачивали бельё. На стене висели ковши, стиральные доски. Допотопная машинка с двумя резиновыми валиками для отжима. Мылись поодиночке и нечасто, надо признать, это была сущая мука. По полу сквозило, ноги приходилось держать в тазу с горячей водой. А голова страдала от пара и жара. Сестры вспоминают, как пугали паломников: « Три раза в год моемся: перед Пасхой, на «Ломовскую» и Рождество Христово». Те округляли глаза: «Неужели?!» Девочки наши с невинным видом, мол, подвиг такой. Потом успокаивали: «Шутка!». На самом деле мылись раз в две-три недели.
После мытья начинали собирать стирку. Кому доводилось среди прочих послушаний потрудиться прачкой, хорошо помнят это счастье. Стирка начиналась, когда переставала закрываться дверь в предбанник, где  копилось грязное. В детских ваннах замачивали по отдельности белое, цветное, черное. Вручную отжимали, сливали грязную воду, наливали чистую, сыпали порошок, и так три раза. В допотопной стиральной машине прогоняли сначала пестрое, потом черное, прополаскивали в ваннах. В это время на плите кипятили белое. Простирывали белое, прополаскивали. Иногда ради экономии воды загружали выстиранное в корыто и волокли по склону через огород на речку Медынку. Полоскали с мостков даже зимой. Как спина затечет, ложились на мостки отдохнуть. Это были прекрасные минуты общения с Небом!

Теперь в монастыре 6 стиральных машин, 13 душевых кабин, 17 унитазов в корпусах, туалетный модуль возле храма. Мы больше не роем ямы для мусора, оплачиваем вывоз на полигон. Не вызываем откачку для стоков из емкостей-накопителей, вместо них стоят четыре современных септика. Бытовых холодильников без счета, даже холодильная камера есть – это уже из разряда сбычи мечт. А главное – не  мучаемся из-за отключений электроэнергии, потому что автоматически включается генератор. И это сказочно хорошо!

Монастырь предполагает общее житие. Однако келейный корпус – не общежитие, где в каждой комнате по несколько кроватей. Матушка после приезда в Барятино сразу организовала перепланировку деревянного дома, чтобы сестры жили поодиночке. В храме, на послушания мы вместе, а в келье закрыл дверь, и ты одна. Молись, плачь, благодари Бога – без свидетелей. Если нет возможности уединения, это базар-вокзал, а не монастырь.
 
Вспомним, как начинались первые наши стройки. В 1993 году  году построили небольшой коровник, в 1995-м  дом для батюшки. Никаких проектов и смет, конечно, не было, потому что за них надо платить. Матушка игумения находила  строителей, рассказывала о назначении дома. Материалы использовали дешевые, внутренняя отделка самая простая – на стенах бумажные обои, на полу линолеум. Обои нам жертвовали, клеили сами. Сейчас тоже матушка хочет поскромнее, но не всё от нас зависит. Иногда не наша воля, а воля благодетелей держит верх.

Когда сестер прибавилось, матушка приняла решение строить настоящий келейный корпус.  Пригласила руководителя строительной организации из райцентра и попросила вырыть котлован для фундамента  будущего корпуса. Показала место, назвала размеры. Гость отнекивался, мотивируя отсутствием проекта, но сдался, вырыл котлован, смонтировал железобетон и подсказал, как провести теплотрассу к деревянному дому. При прокладке теплотрассы пришлось снять часть ограды, и мы несколько лет жили открытые всем и вся.
 
Для первого этажа приобрели со скидкой сруб в Юхновском лесхозе, материалы для второго этажа пожертвовал глава администрации района, наш друг. Он же в отпуске крыл крышу вместе с зятем и чуть не убился, получив серьёзную травму при падении. Милостью Божией всё завершилось благополучно, как матушка говорит в шутку, «за наши святые молитвы».

Тогда же поставили котельную и перешли на отопление соляркой. Описывать, как приобретали солярку, надо отдельно, тут было много приключений и новых знакомств.

Прошло года два, пришли молодые сестры, опять не хватает келий. Надо ладить пристройку к корпусу. Попросили знакомого писателя с архитектурным образованием,  нарисовать корпус вкупе с пристройкой. Очень живописно у него получилось, особенно, цветочные клумбы у входа, даже внутренние помещения распланировал.

Строительный начальник просит показать проект. Приносим ватман с рисунками, разворачиваем. Начальник недоумевает: «Разве это проект?!», отвечаем вопросом: «А Вам что-нибудь здесь неясно?». Так и достроили корпус, поглядывая на рисунок. Жили в нём 13 сестер. На втором этаже располагалась библиотека, сестринские кельи, зимний сад. На первом игуменские покои, певческая, медицинский кабинет, гостевые кельи.
 
4 мая 2007 года пожар за два часа всё уничтожил. Библиотека дымилась и искрила двое суток.

Но вернемся в последние годы уходившего ХХ века. Хозяйственные строения ветшали, требовали замены. Тут ещё юную ослицу привезли в подарок, Камилла заняла клетку для телят. Совсем тесно стало. Выручили друзья из Медыни. Мы только место для нового коровника показали, а дальше всё  как по мановению волшебной палочки. Машина за машиной – привезли красный кирпич. Следом строительная бригада прибыла. Через три недели матушку позвали смотреть результат. Деревянный келейный корпус  как-то сразу поблек по сравнению с кирпичным  коровником, который  стали называть не иначе как скотным дворцом. Теперь можно забыть, как в старый коровник носили два раза в сутки по восемь ведер воды на каждую корову. Молимся о здравии Юрия и Валерия, о упокоении Валентины, их усердием монастырская скотинка благоденствует в хоромах.

Было время, когда сено для населения скотного дворца заготавливали сами. Искали технику вспахать поле за хутором, засеять кормовыми травами, скосить, высушить, зарулонить. Молодые сестры ходили ворошить траву, это было всё, что мы могли сделать своими руками. Теперь и этого не можем, не хватает ни рук, ни времени. Сено привозят из Медыни в порядке оказания благотворительной помощи.
 
В деревянном доме только у матушки и монахини Л. жили личные кошки, да за монахиней В. всюду следовал её рыжий поклонник, которого конечно же звали Чубайсом. Запомнилась картинка: по тропинке семенит мышка, за ней монахиня В., замыкает меланхолик Чубайс. На вечернем правиле мать В. любила молиться на коленках, опустив голову к полу. На краешке подрясника ютился Чубик. В келью ему хода не было.

Теперь в редкой келье не мяукают две или даже три кошки. Жалостливые у нас девушки. Увидели в магазине морскую свинку, выпросили у матушки благословение купить, мол, с голоду пропадает животное. Та же история с попугайчиками. Причины разные, но аргумент один: в монастыре им будет лучше. Уж это мы по себе знаем, что в монастыре лучше, чем в миру. Цели скупать всех несчастных конечно нет. Но мимо пройти подчас бывает невозможно, поэтому не судите строго.

Кошки, если их не слишком баловать, очень благодарные создания. В первые годы они даже на крестный ход с нами каждый вечер ходили. Правда, матушка возила им сардельки из Калуги. Одно время капот монастырской машины был испещрен следами от кошачьих лап. В жаркие дни машину ставили в тень под липы, тогда к следам добавлялись «подарки» от грачей, чьи гнезда громоздятся на старых липах. Нас спрашивают: это боевая раскраска? Водитель отвечал: противоугонное устройство.

Когда келарем стала инокиня К., на кухне паслись две кошки –  её Сесси и сиамка Тайка, любимица одной из кухарок. Матушка покупала рыбу для подкидышей, но кухонных келарь кормила отдельно. Сесси быстро насытилась и завалилась спать. Тайка ела-ела, поняла, что всё не осилить, а оставить жалко, и потихоньку перетаскала оставшуюся рыбу в келью. Нашла надежное место для хранения. Вечером уставшая сестра поднимает одеяло, а на простынке подарок, именно так она расценила приношение.

Однажды у красотки Тайки родились котята, вовсе на неё непохожие. На первый взгляд обычные, серые в полосочку, обычно таких называют помоечными. И в то же время было в них что-то: длинноногие, поджарые, с особой статью и выразительной мордочкой. Одну такую кошечку захотел взять наш гость из Обнинска, но сомневался, не обидит ли маленькую киску другой четвероногий член семьи – огромная собака. Уговорили взять, обещали принять назад, если отношения не сложатся, и малышка уехала в Обнинск. Спустя время спрашиваем у отца Павла, друга того гостя, как там наша девочка, жива ли. «Да что с ней сделается, лучше о собаке спросите, - смеётся батюшка, – сидит в углу с исцарапанной мордой».

Ещё стоит сказать, как замечательно охотилась Тайка за мышами. Нюх изумительный, терпение сверх всякой меры, сутками выжидала у норки и  никогда не оставалась без добычи. Другой такой же опытной охотницей и бесконечно преданной своей хозяйке была кошка Шаня. Однажды она принесла ей подарок ко Дню Ангела – положила на подушку  мышку.

Шаню застрелили местные охотники, возвращавшиеся из леса. Ни за что, захотели и стрельнули. Сесси и Тайка погибли при пожаре.

Что же ещё у нас было, утрачено и теперь вряд ли будет?

Не знаю, сможем ли когда-нибудь снова так поститься, как раньше. В первые годы Великим Постом монашествующие не ели на первой седмице в понедельник, вторник, четверг, послушницам и паломницам матушка благословляла кусок хлеба, печеную картофелину в мундире, солёный огурец и кружку горячей воды после утреннего богослужения. Теперь ослабели, варим овсянку диетикам, свеклу, морковку, болящим благословляется после канона подкрепиться остатками от дневной трапезы.

Раньше по пятницам пели акафист Божией Матери. Теперь только читаем его на вечернем богослужении с понедельника по пятницу. Все сестры ходили на все службы. Сейчас, увы, не так.

Одно время завёлся вдруг обычай: между завтраком и обедом устроить трапезу для приближенных к кухне, чайку попить с чем-нибудь вкусненьким, например, пожарить яичницу с помидорами, летом яиц и помидор своих полно. Однажды матушка оказалась свидетельницей своеволию. И что тут было! О, ужас!!! Келарю, конечно, больше других досталось. Но все попросили прощения, и матушка простила, конечно, даже епитимию не дала. Надеемся, больше у нас никогда не будет неправильной трапезы.

Епитимия - так  красиво называется в монастыре наказание за что-либо. Затрудняюсь даже сказать за что, так как этот способ принуждения к исправлению поведения у нас не используется. Хотя, может раньше кто-то и получал пяток поклонов за не выключенную вовремя кнопку насоса. Говорят, в некоторых монастырях благочинные ведут учёт «преступлений», записывают, например, опоздания на службу или ранние уходы из храма, потом игумения наказывает провинившихся, раздевает (запрещает на определенный срок носить форму), переводит на более тяжелые послушания. У нас этого нет, никогда не было и хочется верить, никогда не будет.

В первые годы ездили на православные выставки-ярмарки. Отказались участвовать в торжищах по ряду причин, из них главная – духовное разорение.

Теперь не бегаем звать сестер к телефону, если кому позвонят. После пожара благодетели купили трубки и организовали корпоративное подключение к мобильной сети.

До пожара мы читали вечернее молитвенное правило вместе в трапезной и просили прощения друг у друга, делая земной поклон. После пожара, поселившись в новых корпусах, намаливаем кельи.

Раньше на Троицу устилали пол в храме свежей травой или сеном. Теперь по причине увеличения числа аллергиков среди сестер и прихожан ограничиваемся установкой березок.

В 1996 году первый раз наблюдали, как на праздник Рождества Христова после полуночи распускалась верба возле храма. И это происходило много лет даже в самый лютый холод  После аномально жаркого лета в 2010 году деревце погибло. Это наша скорбь.

В первые годы писали поздравления к Пасхе и Рождеству Христову шариковой ручкой, печатали на механической пишущей машинке. Надеемся, этого не будет больше никогда. Компьютеры, интернет прочно вошли в жизнь монастыря.

В игуменской гостиной стоял раздвижной круглый стол, над ним лампа с абажуром. Теперь у нас красивые светильники, но нет ни одного круглого стола и над ним лампы с абажуром.

До пожара матушке на день рождения или День Ангела могли подарить шесть тонн солярки, машину овса или флягу подсолнечного масла. Теперь, сами понимаете, такое никому в голову не придёт.

Раньше новопостриженные сестры носили белую срачицу 40 дней, не меняя, и мантию на 40 см длиннее, чем ряса. У всех мантийных монахинь постригальные срачицы и мантии, которые надеваются при погребении, сгорели. И мы отказались от этой традиции.

До пожара у нас каждое лето жили девочки из Рузы, Обнинска, Юхнова. Теперь они выросли, Многие стали мамочками. И мы только вспоминаем, как радовали они нас спектаклями, концертами, помощью на огороде, в трапезной, как пели литургию. Сейчас снова стали приезжать девочки, в большинстве племянницы и внучки сестер. Но это уже совсем другие девочки, тоже очень хорошие, но другие. Да всё теперь совсем другое.





Дата: Суббота, 02 Апрель 2016
Прочитана: 1106 раз

Распечатать Распечатать    Переслать Переслать    В избранное В избранное

Другие публикации
  • Новая рубрика на нашем сайте
  • Богородично-Рождественская девичья пустынь
  • О монастырском уставе
  • Хроника строительства в фотографиях
  • Мартиролог
  • Фильм о монашестве и монастыре
  • Инокиня Магдалина (Филатова Мария Степановна) 10.06.1926-19.07.2009 гг.
  • Брошюра о монастыре
  • Матушки, откуда вы деньги берёте? (заметки о монастырской экономике)
  • Господь ведёт своим путём
    Вернуться назад


  •  english 


     Архив событий 
    «« Октябрь 2017 »»
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31
    23.10.2017


      



     Контакты 
      приёмная:
      +7 920 881 33 33
      +7 920 883 55 55

      благочинная:
      +7 920 889 57 82

      факс:
      +7 (495) 660 62 77
     
    добавочный 955627

      e-mail:
      baryatino1@yandex.ru


     Информация 
    Адрес
    Расчетный счет
    Пожертвование
    Паломникам


     Эконом на связи 




     Котята В КОНТАКТЕ 
     Страничка про наших котят В Контакте


     Наши ссылки 
    Православный ресурс Земляки


     СМИ о нас 
    В. Залотуха "Просьба с объяснениями"
     "Монастырь без секретов""Семь закатов в Барятино"
    А. Ливанская "Деревня Барятино"
      

    Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (32)