Липкин С. И.

Избеги суесловия, жалкой гордыни,
Удались и застынь, словно столпник в пустыне,
Никому, никому не являйся отныне, 
                 Оставайся в пустыне.
 
Чтоб несметные толпы пришли к тебе сами, 
И тогда, чтобы стать твоих строк голосами, 
Устремятся к тебе из далекой столицы
                 Говорливые птицы.
 
Бормочи и молись, – пусть воздушная стая 
Разольет твои звуки от края до края, 
Пусть вослед за тобой обратятся к святыне
Сотни толп, – оставайся в безлюдной пустыне,
                 Оставайся в пустыне.
 
 

Неопалимовская быль

 
Как с Плющихи свернешь, – в переулке, 
Словно в старой шкатулке,
 
Три монахини шьют покрывала
В коммуналке подвала.
 
На себе-то одежа плохая,
На трубе-то другая.
 
Так трудились они для артели
И церковное пели.
 
Ладно-хорошо.
 
С бельэтажа снесешь им, вздыхая,
Сахарку, пачку чая,
 
В самовар огонечку прибавят,
Чашки-блюдца расставят,
 
Дуют-пьют, дуют-пьют, все из блюдца,
И чудесно смеются:
 
«С полтора понедельника, малость,
Доживать нам осталось.
 
Скоро Пасха-то. – Правильно, Глаша,
Скоро ихня да наша».
 
Ладно-хорошо.
 
Мальчик жил у нас, был пионером.
А отец – инженером.
 
Мягкий, робкий, пригожий при этом, 
Хоть немного с приветом:
 
Знать, недуг испытал он тяжелый
В раннем детстве, до школы.
 
Он в метро до Дзержинской добрался
И попасть постарался,
 
Доложил: «Я хочу, чтобы вы знали:
Три монашки в подвале
 
Распевают, молитвы читают
И о Боге болтают».
 
А начальник: «Фамилия? Клячин?
Хитрый враг будет схвачен!
 
Подрастешь – вот и примем в чекисты,
Да получше учись ты».
 
Трех, за то, что терпели и пели, 
Взяли ночью, в апреле.
 
Три души, отдохнув, улетели
К солнцу вербной недели…
 
Для меня, вероятно, у Бога
Дней осталось немного.
 
Вот и выберу я самый тихий,
Добреду до Плющихи.
 
Я сверну в переулок знакомый.
Нет соседей. Нет дома.
 
Но стоят предо мною живые
Евдокия, Мария.
 
Третья, та, что постарше, – Глафира.
Да вкусят они мира.
 
Ладно-хорошо.

1988

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *