О пчелиных семьях, компьютерах и боли за ближнего

Монахиня И. живет в монастыре 15 лет. Кроме многих ответственных послушаний, каждый день поет и читает на клиросе. А в прошлом году поступила учиться на заочное регентское отделение Калужского Духовного училища.

– Как состоялась твоя первая встреча с монастырём?

– В июне 1998 года, на праздник Святой Троицы с Божьей помощью добралась я до монастыря. Никак не ожидала увидеть в деревне настоящий храм. У меня было такое представление, что в новообразованном монастыре всё должно быть маленькое, построенное на скорую руку или, наоборот, давно развалившееся старенькое. А тут такой храм! «Ломовская» тогда была год как украдена, и первое, на что я обратила внимание, была большая икона святых мучениц Веры, Надежы, Любови и матери их Софии. В Крещении меня нарекли Надеждой и, увидев эту икону, я решила, что приехала в место назначения. Хотя у меня были планы съездить куда-нибудь ещё, может в Саров к батюшке Серафиму, но с лёгкостью дала себя уговорить побыть здесь недельку-другую.

Матушку настоятельницу видела мельком, даже не запомнила её сначала. Сразу с порога отправили на кухню в помощь уже изрядно уставшей сестре. Там всё почти было сделано, осталось помыть плиту. Оставив вещи в притворе храма, пошла мыть плиту. Мать К. проводила меня в келью для паломников. По дороге я пыталась обратиться к ней «матушка», но она строго меня поправила: «Матушка у нас одна, а к остальным надо обращаться «мать». «На вот, тут бельё, на нём только один раз кто-то спал». «Что ж, – подумала я, – это не проблема, им, наверное, стирать тут негде, да и некому». Правда, потом, когда сама стала гостиничной, старалась подавать всем только чистое бельё.

– Не было раздумий, оставаться здесь или нет?

– Да, потом началось вечернее богослужение. Много разных мыслей крутилось в голове. Но более всего – не это ли место мне надо выбрать, тем более, что я всё равно не смогу оценить правильность своего выбора, а посоветоваться не с кем. Через несколько дней поговорила с Матушкой о своих проблемах и планах. Что ж, – подумала я, – у кого-то там старцы, духовники какие-то, а у меня будет Матушка. В общем, никуда я больше не ездила.

– Какие послушания ты проходила вначале своего пути?

– Все мои послушания с первого дня до сегодняшнего. Перечислю только те, которые перешли к другим сёстрам: рухольная, гостиничная, смена облачений в храме, цветы в храме, кормёжка престарелых сестёр, стирка в корпусе, глажка белья, заготовки и консервирование в летнее время, огородное. Правда, ещё участвую в общих работах по посадке, прополке и уборке урожая.

– А что сейчас самое важное, требующее больше времени?

– Все послушания требуют времени, внимания и терпения. Труднее всего переключаться с одного на другое, потому что они у меня такие разнородные. Всё зависит от обстоятельств, что более срочно к выполнению или более жизненно необходимо. Например, если у меня шитьё облачений на двух постригаемых + поездка к врачу с престарелой монахиней + вёрстка буклета к 20-летию монастыря и всё это надо срочно и одновременно, тогда решаем с игуменией, что первое, что потом и так далее. Иногда сёстры помогают, но у каждой сестры хватает послушаний, так что стараюсь никого не грузить. Всегда вспоминаю слова из акафиста: «Пресвятая Богородице, изыми от мене тимения дел моих». Как-то всё устраивается.

– Шить раньше умела или научилась в монастыре?

– До монастыря училась на портниху в профессиональном лицее. Но работать в этой сфере и не собиралась. Все 15 лет пытаюсь как-то наладить пошив по типовым размерам, но в итоге – каждое изделие неповторимо, в этом смысле, можно сказать – шедевр. Каждый другой раз стараюсь усовершенствовать, улучшить что-то, чтобы сёстрам удобней было. Очень помогает молитва сестёр, которым шью. Но часто шью «кота в мешке» в подарок, подол потом подгоняем.

– Расскажи о послушаниях медика и компьютерщика, или как сейчас говорим, системного администратора?

– В миру я закончила медучилище и даже лет пять работала медсестрой в городской больнице. В монастыре с первых дней стала ухаживать за несколькими престарелыми и тяжело больными сёстрами. Кормила, уколы делала, натирала спины, ноги, мыла в бане, возила во все больницы Кондрова и Калуги – кому что надо. Сейчас в основном подаю Матушке списки лекарств для покупки.

Компьютерщик в монастыре – смешно звучит. Помогаю сёстрам настроить компьютер для работы в канцелярии (у нас любят слово «хартуларий», то есть письмоводитель), также компьютер бухгалтера, библиотекаря. Сама занимаюсь вёрсткой сайта и немного подготовкой календарей, бланков, открыток к печати.

– Какие особенности пчеловодства?

– Тут без помощника не обойтись. Самое трудное – совмещать это хозяйство со службой. Утром в мае-июне светит солнце, в храме идет Литургия, а у меня рой улетает. Тут или службу служить, или сидеть на пчельне караулить рой, как все пчеловоды. Если поймали рой – вечером пересаживать в улей, а мне опять на службу. Ох, эти пчёлы… они не хотят подстраиваться под наши службы. У них свой режим. Чтобы пчёлы не роились надо их хитро делить и всё делать вовремя, но такие семьи менее активны, чем отроившиеся. У них в природе заложено роиться. Да и тяжёлое это послушание в прямом смысле слова, особенно в медосбор: одна рамка с мёдом весит 2-4 кг,  в улье  20 таких рамок плюс магазинная надставка. Мёд надо отобрать, посчитать, сколько останется мёда самим пчёлам, собрать всё в пчельнике, запечатанные соты очистить от забруса и качать-качать-качать. То есть крутить ручку вращающейся части медогонки, а уж потом в баночки разливать. А осы-то тоже тут крутятся тучами – все любят сладкое. Зимой тоже есть немного работы, в основном плотницкая – починить, построить, приготовиться к сезону. Этого я не умею, поэтому просим рабочих.

– Как тебе кажется, победила ты какие-то страсти за время жизни в монастыре?

– Победить наши страсти только Богу посильно. Семя тли, с которым мы рождаемся, не исчезает до самой смерти. Была одна житейская обстановка, одни люди – действовали одни страсти, потом другая обстановка, другие люди, ожили другие.  Поменяй сейчас место или придут другие сёстры, другое начальство, даже и не знаешь, что в тебе ещё сидит, готовое к произрастанию. Всё моё ношу с собой. В этом смысле общежительный монастырь просто идеален: чем дольше живёшь, тем больше из тебя бяк покажется. Соответственно, тем больше принесёшь покаяния, если правильно оценивать свои страсти и не каяться в чужих грехах.

Иногда кажется, что привыкаешь к чему-то и не так остро реагируешь. В другой раз вспомнишь, чем обернулась для тебя предыдущая твоя реакция на подобный инцидент и уж стараешься не наступить на те же грабли. Хотя часто бывает, что уже и лоб расшиб об одно и то же, а всё продолжаешь наступать на эти самые грабли. А бывает, убежишь с Божьей помощью от какой-нибудь страсти (если это только не самообман), так непременно попадёшь в объятия другой, не менее злобной, страсти.  Сети… Самое интересное, что если что-то и отпало, отвалилось, отошло, то ты об этом уже и вообще не думаешь, как бы этого и вовсе не было или было не с тобой. Но не отвалится, пока не завопишь Богу и Его Пречистой Матери: Господи, доколе? Пресвятая Богородице, помоги! Так что если и отошло что от меня, то оно от меня же и сокрыто. Всё равно победа за Господом!

– Мать И., что бы ты пожелала молодым сёстрам?

– Пожелание, советы… Сколько написано святыми отцами! В нашей библиотеке книг – на всю жизнь хватит. К чтению же надо приложить внимание и рассуждение, потому что все они написаны были по какому-то конкретному случаю и конкретному человеку.

А молодым желаю быть на самом деле молодыми, а то молодёжь в последнее время какая-то старческая пошла. Теперь все такие умудрённые опытом приходят: и всё-то они знают, и всё-то они умеют, только трудиться и молиться уже не могут, заранее устали.

А если говорить вообще о вновь пришедших и всех нас, то хочется пожелать любви. Любовь – это не чувство приятного, сладкого и удобного. Лучше Апостола Павла о любви не скажешь, но все святые и несвятые отцы уделяют ей особое место в нашей жизни. Любовь – это боль за другого, желание забрать его боль, чтобы ему было легче. Любовь имеет движение от себя, а не к себе. Любовь – высшая ступень в лествице ко Господу.
«Да любите друг друга!»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *