Пьить-пиль-пить!..

«Каждый джентльмен должен быть орнитологом» – говорил Чарльз Дарвин, и мы хоть не джентльмены, но все же отчасти орнитологи. Круглый год нашу обитель посещают самые разные птицы, а гостей принято знать в лицо и  вкусно кормить.

Весной ждем прилета грачей, радуемся, услышав первое хриплое «краа!», все лето терпим их гвалт, драим  брусчатку, подбираем выпавших из гнезд птенцов, оказываем потерпевшим первую помощь. 

Кто не может из-за травмы научиться летать, становится воспитанником монахини Л. Она селит сиротку в старом цыплятнике, кормит-поит, громко поучает или нежно жалеет, совсем как родная мать. Обычно приемыши все же улетают, а нынче грач Карапуз остался и благоденствует, сильные морозы пережил в коровнике.

Теплыми майскими вечерами открываем настежь окна и наслаждаемся соловьиными концертами. Исполнителей не видно,  прячутся за кулисами из бушующей сирени, в листьях рябины, зарослях кустарников по берегам тишайшей Медынки. Блаженство неописуемое! (Репортаж о весенних птицах сделаем весной). 

По осени  налетают стаи дроздов-рябинников, снегирей, свиристелей снять урожай рябины. Этой еды хватает ненадолго, к декабрю на ветках уже не найти ни ягодки. Тогда матушка игумения покупает сало и мешок семечек.  На территории монастыря устроены кормушки, куда ежедневно насыпаем угощение для пернатой братии, а шкурки с толстеньким слоем сала подвешиваем на ветки елей. 

Голод не тетка, из леса подтягиваются синицы: большая синица – самая крупная с зеленой спинкой, синица лазоревка в синей шапочке и синичка- гаичка. Они терзают сало и почти не боятся людей. Повыше, в кронах лип раздаются нежные  трели. Это длиннохвостые синицы, очень недоверчивые, их ничем не заманишь спуститься пониже.

Стайки сорок, соек, поползней  хотят отведать и сала, и хлеба. Оказывается, даже дятлы любят сальце, прилетают прямо на окно, когда видят бело-розовый аппетитный кусочек. Помимо всем известных большого и малого пестрых дятлов у нас живет  редкий вид – седой дятел, он серо-зеленого цвета и без красной шапочки. 

 В заснеженном саду стаи щеглов снуют по невыполотым репейникам.  Их легко узнать по характерной окраске оперения – поперечной желтой полосе на крыльях, широкому красному кольцу вокруг клюва, белым щечкам и звонкому «пить-пиль-пить».

А недавно прилетела зеленушка. Такая оливково-зеленая птичка величиной с  воробья, сидела на подоконнике, клевала семечки и улетать не собиралась. 

Монахиня В. любит выходить между службами на паперть с мисочкой пшена. Негромко позовет: «Девки, девки!», в ответ протяжное « каа-каа», это летят ее «девки» (летом грачи, зимой галки), несколько минут – и на паперти снова пусто и чисто. 

Но больше всего у нас воробьев – Рasser domesticus  и Рasser montanus, домовых и полевых, отличающихся только цветом шапочки и черным пятнышком на щеке, но в целом одинаково простых, как три копейки. Не боятся ни кошек, ни машин, ни мороза, ни метели. Смышленые и крайне осторожные птички зорко следят, не идет ли келарь со знакомым мешком. Стоит сестре отойти от наполненной кормушки, тут же одни слетаются на трапезу, а другие быстрым облачком спешат за кормилицей дальше. Своим задорным чириканьем воробьишки всю зиму напоминают о весне – посмотришь, послушаешь, и унывать стыдно. 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *