Столько народу пришло, и кричали, и ликовали, и поклонялись, и одежды свои, не жалея, под ноги бросали, и махали пальмовыми ветвями, и верили, конечно, верили – вот Он, Мессия, Чудотворец, надежда Израилева, видите, действительно едет на осле, как обещано пророками, и значит вот-вот засияет наконец слава богоизбранного народа.
А главное, Он воскресил Лазаря! Тому были живые свидетели, они шли с Иисусом и убедили остальных; потому и встретил Его народ (Ин. 12, 18 – 19).
Нет, не проповедь покаяния, любви и смирения, не безграничное сострадание Его к человеку, не прекрасный божественный Лик Христов привлек восторженные толпы; пришли посмотреть на Лазаря и на Того, Кто сотворил это чудо. О других чудесах, исцелениях, умножении хлебов уже забыли, толпе подавай новое, сейчас, сию минуту, завтра будет другой день.
Ничего удивительного, что те же люди весьма вскоре с тем же энтузиазмом, с тем же возбуждением, с той же уверенностью в правоте станут требовать Его смерти: Он обманул их ожидания, Он, вместо здоровья, счастья и процветания, предлагает, в знак Божественного благоволения, Свой путь, Свой Крест, Свои муки.
Мы в преддверии Страстей Христовых. Наступают горькие дни, их немного и можно просто перетерпеть скудную пищу, длинные службы, печаль, растворенную даже в природе. Но хорошо бы в конце Поста еще раз перетрясти душу и понять, как не далеко ушли мы от тех евреев – в жажде благополучия и здоровья, в страхе перед скорбями, в поисках чудотворца, который понесет за нас бремя жизни. И в храм приходим, может быть, не ко Христу, а к батюшке любимому, пожаловаться на исповеди, полюбоваться, послушать, что он скажет в проповеди.
Завершая земное служение, Спаситель плакал над Иерусалимом, обреченным гибели; никто не внял Его предостережениям, как и теперь мало кто из жителей земли желает постигать подлинный смысл христианства и вдаваться во что-нибудь кроме своей материальной пользы.
Наступают дни, когда только на Христа следует смотреть, только о Нем думать, только Им наполняться. Помоги, Господи!