Праздник Благовещения приходится, как правило, накануне самого напряжённого периода Великого Поста,- Страстной Седмицы, и в этом есть особый духовный смысл.
Благая весть означает радостное известие. Архангельское приветствие к Деве Марии звучит именно так: РАДУЙСЯ, БЛАГОДАТНАЯ!
Эта радость в контексте евангельской истории, конечно, не является выражением одной только человеческой эмоции. Она характеризует некое свойство обновлённой божественной любовью природы человека и всего мира,- иное, пакибытийное , качество твари: «О Тебе радуется, обрадованная, всякая тварь». В ней раскрывается сотериологическое значение радости как спасения. Именно с Благовещения начинается новая история спасения человека – во Христе. Она радостна, но она и трагична. Уже само это светлое святое событие – весть о том, что Деве Марии надлежит стать Богоматерью – ознаменовано печатью искушения. Обручник Марии, праведный Иосиф, усомнился в Её чистоте ( в иконографии Благовещения в виде человеческого существа в звериной шкуре изображён бес, искушающий его).В этом сомнении сокрыт намёк на будущее поношение Её Сына. Крестные страдания Господа как бы вырастают из радости Благовещения. В своём гениальном «Каноне Кресту» великий исихаст-духовидец 14 века Григорий Синаит сумел образно выразить, как прославление духоносного движения Креста с распятым на нём Спасителем разделяет и Его Мать: «Крестообразно, Пречистая отроковице Богородице, длани Твоя распростерши к Воздвиженному на кресте, и молитвы, Дево, ныне принеси, за всех верно молящихся Тебе». Так же как Богородица, так и вся олицетворяемая Ею христианская Церковь, со- распинаясь со Христом , входит в обетованную Им радость Царствия Небесного. Само Евангелие, которое исповедует христианин, является осуществлением Благой Вести в границах человеческой жизни. Можно сказать, что ни одна мировая религия не раскрывает так смысл человеческих страданий, как это осуществляется в христианстве. В христианском сознании Крестные муки и Благовещенская радость – взаимопроницающие понятия, как бы два питающих друг друга кровеносных сосуда, образующие единый жизненный кровоток…Так, например, в монашеском устроении является важным, насколько человек, всецело посвятивший себя служению Богу, умеет правильно относиться к искушениям. И не случайно грех уныния определяется святыми отцами как один из самых опасных на пути спасения.
В условиях современного мира ,где новостная информация является дорогостоящим продуктом, самым рейтинговым товаром оказывается отнюдь не добрая, вселяющая надежду и веру, весть: «хорошая новость – это плохая новость». Искусство в этом смысле не отстаёт от СМИ, демонстрируя прежде всего привлекательность зла,- сегодня особенно модно показать как ужасна современная действительность, как беспросветна жизнь, и как беспомощно в ней захлёбывается от своих пороков и страстей человек. Раскрывая человеческую природу как стихию дикую, буйную, современные «инженеры человеческих душ» находят в этом особую привлекательность. И хотя сейчас предпринимаются попытки создать, например, христианский кинематограф, – к сожалению, в стране, утратившей живые традиции христианской жизни, – благая весть истинной духовности возвращается с огромным трудом… Когда-то великий Феллини сказал о том, что кино-это свет, кино «пишется светом». И глядя в финальной сцене его фильма «Ночи Кабирии» на лицо плачущей героини, сквозь слезы которой пробивается как луч света- её улыбка- понимаешь , в чём истинное приближение искусства к христианскому идеалу. Это умение прежде всего донести до ума и сердца человека главное : страдание не делает человек одиноким, оставленным, -любовь Бога к нам всегда активна, она и есть та творческая оживотворяющая сила, которая наполняет смыслом жизнь , учит умению улыбаться сквозь слёзы, не даёт терять веры и надежды, возвращает любовь в иссохшие души. Потому что радость Благой Вести Господь пронёс через всю Свою жизнь и передал нам с Креста как дар, как ключ к радости, которой нет конца.