Чтение Псалтири днем и ночью пробуждает необыкновенные чувства. Бывает, обширные помянники, где тысячи имен знакомых и незнакомых людей, живых и усопших, соединяются в один список: о здравии. Так и есть, у Бога все живы.
Наталия Анисимова, похороненная на монастырском кладбище, ушла в возрасте 55-ти лет, и оставила о себе добрые воспоминания. Она сохранилась в памяти сестер как мягкий деликатный человек.
Впервые появилась в монастыре в 2011 году, приехала в силу обстоятельств. Но все-таки не случайно устраивается наш путь на земле. Угнетало ее одиночество, тосковала о друзьях, духовно близких людях. Мучили Наталию противоречия: чувство вины перед одними родственниками и обида на других. Безусловно, для своих родных она была иным человеком.
О внутренних наклонностях души знает только Бог. Внешне она была будто сосредоточена на себе, на своих болезнях, словно специально жаловалась, чтобы вызвать сочувствие.
С благодарностью помнят сестры, как Наташа давала клички кошачьим собратьям, а ведь если кошки доверяют, значит, человек добросердечный. Она буквально умела разговаривать на кошачьем языке, так мяукала, что и взрослые коты, и подброшенные котята к ней сбегались. И вообще обожала не только кошек, но и всякую живую букашку.
Больше всего скорбела о своей несостоявшейся профессии журналиста. Гордилась тем, что работала на Первом канале, готовила репортажи и передачи, писала сценарии и делала фотографии. Некоторые монастырские события она снимала, как профессионал. На послушаниях выполняла работу спокойно, без суеты. О чем мы беседовали, спорили, все забылось. Запомнилось лишь ее стремление к прекрасному, она особо чувствовала красоту и гармонию. Часами могла размышлять о природе, почему и как такая нежная розовая лилия растет в воде или о вкусе спелой малины.
Библиотекарь осуждала ее за быстрое чтение книг. Но Наталия уверяла, что все самое интересное и важное остается в уме. Предпочитала она зарубежных классиков и современных писателей. Очень навязчиво рассказывала о своем прошлом. «Вот и пиши книгу о себе», – неоднократно советовали ей. Незадолго до кончины писать Наталия начала, но что в ее воспоминаниях, мы не знаем.
Чтобы не лукавить, скажем, как есть. Она не понимала монашество, не хотела душой принадлежать монастырю. Однажды одна из сестер приводила такой пример. Впоследствии святая, преподобная София Сабурова Суздальская, а в миру Соломония, бывшая жена Василия III, срывала с себя монашеский клобук, топтала его и при всех кричала: «Видит Бог, что я не хочу идти в монастырь!» «Вот и я буду клобук топтать», – тихо и серьезно сказала Наташа.
По словам нашей матушки, Господь все положил к ее ногам, она отвергла. Мечтала что-то изменить в монастыре, противилась уставному порядку. Уезжала, снова возвращалась. Все же прожила у нас немало, в общей сложности более десяти лет. Врачи обнаружили онкологическое заболевание в 2018 году, вначале получила лечение, спустя время относилась к этому несерьезно. Болезнь уже была запущена.
Когда ее забирали в стационар, посадили в кресло и погружали в лифт, говорили: «Не бойся, все будет хорошо, слышишь?» Она послушно кивнула, во взгляде мелькнула надежда. Надежда на обезболивающие средства? Или на лучшую жизнь в будущем.
Важно успеть сказать слова утешения. Просто молча обнять. Она так делала, любила обниматься. Могла невзначай напомнить о любви кому-то из сестер. Господь посылает смерть, когда человек готов. Не случайно Наталия умерла на следующий день после Рождества Пресвятой Богородицы. Скончалась в московской больнице, получив причастие Святых Христовых Таин. Два года прошло, но это для людей, живущих на земле. Там время не ощущается. Пусть сохранившиеся строки, написанные Наташей, напоминают, что душа человеческая бессмертна.
«Любимейшее занятие осенью – впитывать красоту. Вот написала и спохватилась: погоди, а разве это не самое твое любимое занятие вообще по жизни? Видимо, от этого и характер такой медлительный и созерцательный, попробуйте-ка впитывать и наслаждаться красотой быстро, на бегу – ничего не получится.
Бредешь по опавшей листве и каждой клеточкой тела ловишь это шуршшшшащее наслаждение, этот ароматнейший массаж вибраций, и запах чуть прелой листвы и влажной земли, и еще яркие солнечные краски, и вот это шурш-шурш-шурш – прекрасная осень идет по своему подиуму в длинном роскошном королевском разноцветном платье, каждая складка которого издает шуршание и одновременно чувственную тишину… Иногда, чтобы острее это почувствовать, я встаю босиком на влажную листву, закрываю глаза и впитываю в себя осень, и тогда мы с ней сливаемся и становимся одним целым. Впрочем, я так делаю в любое время года и любую погоду. Иногда.
Ну что, пошли шуршать листьями? Шурш-ш-ш-ш-ш….»
