ЖМП № 8 август 2024 / 4 сентября 2024 г. 14:45
Константин Ковалев-Случевский
ЗАМЕТКИ О ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ПОЛКОВОДЦА И ПОДВИЖНИКА ВЕРЫ А. В. СУВОРОВА
Четырнадцатого августа 2023 года на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви было заслушано предложение Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла о возобновлении процесса подготовки возможной канонизации великого полководца Александра Васильевича Суворова. О его победах, об отношении к солдатам, об аскетической жизни в военных походах известно многим. Гораздо меньше известно о личном благочестии князя Суворова, искавшего христианского подвига. Константин Петрович Ковалев-Случевский рассказывает о некоторых связанных с этим сторонах жизни русского полководца.
В жизнеописании князя Александра Суворова можно увидеть нечто удивительное. Каждая новая страница его биографии открывает все больше и больше черт, характеризующих действительно неординарного деятеля екатерининской и павловской эпох в истории Российской империи и Русской Православной Церкви.
Одни считали его «машиной для военных побед», а другие называли чудаком или юродивым. Парадные портреты с орденами и звездами скрывали картину его внутренней жизни, не отражали его духовное подвижничество.
В те времена представители высших кругов зачастую не стремились к строгому соблюдению церковных традиций. Никому бы и в голову не пришло сравнивать генералиссимуса со скрывающимся от мира молитвенником-аскетом.
Поэт Гавриил Державин писал о Суворове: «Он весьма был благочестивый человек и совершенно во всех своих делах уповал на Бога». Генералиссимус был признан и очень известен при жизни, но не как духовный подвижник, а как профессиональный, талантливый и непобедимый военный стратег. Только спустя время стала открываться другая сторона его «другого бытия», той жизни, которая была скрыта от глаз современников.
С детства в его сознание было заложено особое отношение к Церкви: он с ранних лет читал Псалтирь в храме, знал эту книгу почти наизусть. Обиход его повседневной жизни основан был на православных традициях. В его доме существовала домашняя часовня, которую он хотел благоустроить как церковь, в которой во время Великого поста совершались богослужения. Об этом без излишнего пафоса писал отставной сержант Иван Сергеев – человек, знавший Суворова особенно близко, находившийся при нем 16 лет безотлучно в сражениях и походах и в мирной жизни.
«Суворов при этом почти всегда служил дьячком, – рассказывал отставной сержант, – зная церковную службу лучше многих приходских дьячков. На первой неделе Великого Поста ел грибное кушанье. В прочие недели употреблял и рыбу. На страстной всегда говел и тогда во всю неделю довольствовался одним чаем, без хлеба». В другом источнике находим: «Прежнее строгое соблюдение постов еще усилил, не принимая никакой пищи в продолжение первых трех дней Страстной недели».
О Святой неделе, отслушав заутреню и раннюю обедню в церкви, становился в ряду с духовенством и христосовался со всеми, кто бы ни был в церкви. Во все это время камердинеры стояли сзади его с лукошками крашеных яиц, и Суворов каждому подавал яйцо, а сам ни от кого не брал. Пасха и кулич во всю Святую неделю предлагались гостям его». В Троицын день «Суворов любил обедать в роще с гостями своими, под березками, украшенными разноцветными лентами».
Он никогда не праздновал ни именин, ни дня своего рождения. Но при этом всегда отмечал торжественно дни рождения и тезоименитства императрицы и наследника. «В сии дни он бывал в церкви во всех своих орденах и во всем блеске. После общего молебна служил еще свой особенный молебен о здравии Царского дома с коленопреклонением».
Другой биограф добавлял в эту картину свои наблюдения, они связаны с периодом ссылки благочестивого князя. «Известны бытовые детали и распорядок дня Суворова в Кончанском: он вставал за 2 часа до света, пил чай, обливался водою, на рассвете шел в церковь, где стоял заутреню и обедню, причем сам читал и пел. Обед подавался в 7 часов, после обеда Суворов спал, потом обмывался, в свое время шел к вечерне, после того обмывался раза три и ложился спать. Скоромного он не ел, был весь день один и разговаривал лишь со своими людьми, несколькими отставными солдатами».
Известно, что спал он очень мало, и это досаждало окружающим. Они должны были подстраиваться под его аскетичный образ жизни. В имении Кончанское Суворов любил еще заранее, до начала службы в храме, подниматься на колокольню, откуда он поджидал, когда на пригорке появится местный священник. В этот момент Суворов начинал звонить в колокола, причем весьма искусно. Служил тогда в храме священник Федор Попов из села Сопины, что неподалеку от Кончанского. Отец Федор оставил воспоминания о том, как благочестивый князь пешком ходил в храм. Как правило, он во время богослужения помогал в алтаре, читал записки и подавал священнику кадило. Обычно читал Апостол или часы. А после службы он устраивал застолье и приглашал отца Федора, проводя с ним некоторое время в разговорах.
То же подтверждают и другие источники. «Всегда благочестивый и набожный, Суворов услаждался чтением Библии, любил петь и читать в церкви и совершенно знал церковный круг». «Каждую неделю он… часто посещал церковь, сам звонил в колокола, сам читал громогласно Апостол и с певчими пел на клиросе». И почти слово в слово свидетельствует другой документ: «Он вел прежний образ жизни — вставал рано и отправлялся на сельскую колокольню звонить, слушал в церкви заутреню и обедню, в продолжение коих исправлял он должность пономаря и дьячка… читал Апостол, подавал священнику кадило».
Он был весьма набожен, без всякой примеси суеверия, но по-своему, как и во всем. Первое дело его, когда он просыпался, ночью или на рассвете, была молитва; ложась спать, он также молился, и очень долго. В церкви слушал он Божественную службу весьма внимательно, с великою набожностию, пел вместе с певчими.
Обязательные церковные службы происходили у Суворова во время походной жизни, невзирая на военные условия или предстоящие сражения. «Накануне праздника или воскресного дня у всенощной, а на другой день у обедни Александр Васильевич бывал всегда в походной церкви которого-нибудь полка. У всенощной запросто в кителе… с коротким мечом по поясу, а у обедни, после развода лагерного, в полном мундире, с звездою на груди, с Георгием на шее, со шпагою золотою при бедре, становился возле правого клироса, с певчими пел по нотам.
У Суворова было особое, глубокое отношение к пониманию того, что есть болезнь или рана. Он по этой причине не всегда принимал лекарства и не всегда вел образ жизни, который ему советовали врачи. Биограф так описывал его поведение в то время, когда он лечился после ранения и за ним следил врач Вейкарт: «Никак не могли убедить его есть скоромное в Великий пост. Чувствуя облегчение, Суворов ходил в церковь, пел, молился в землю и читал Апостол».
Возможность скорой смерти усиливала обычное благочестие Суворова, и он не только во время богослужения, но и в остальные часы дня обращался к Богу. «Александр Васильевич свято соблюдал все постные дни и кушивал в свое время кислую сырую капустку с кваском, редечку с солью да с конопляным маслицем, приговаривая: это русскому здорово!»
Особой характеристикой образа жизни благочестивого князя Александра Суворова стала удивительная черта его натуры — незабвенная любовь и внимательное отношение к детям, в первую очередь к крестьянским. По воспоминаниям священника, ссыльный полководец, убеленный сединами старец, регулярно играл в Кончанском с местными ребятишками. По воскресеньям Суворов после богослужения раздавал деткам сладости, особенно пряники. Женщинам дарил платки и пояса. Мужикам выдавал «стопочку» крепкого. Не более.
Христианский образ жизни благочестивого князя Александра Суворова позволил ему не только преодолеть невзгоды, ранения и другие житейские трудности. Он прожил долгую жизнь, прошел путь до самой старости, которая в те времена начиналась в гораздо более раннем возрасте. Со стороны казалось, что его ничто не берет — ни болезни, ни печали.
Сохранилась история о суворовской молитве об усопших солдатах. Он однажды произнес ее на воинских похоронах. Современник писал об этом: «Приказал священникам служить общую панихиду по убиенным. Он молился Господу Богу с усердием и по окончании священнодействия говорил:
— Мир вам, убитые! Царство Небесное вам, христолюбивые воины, за православную веру, за Русскую землю павшие! Мир вам! Царство вам Небесное! Богатыри-витязи, вы приняли венец мученический, венец славный! Молите Бога о нас!»
Обычно после этого по одному старику из лучших воинов каждого полка целого корпуса подносили общую кутью, «и, — продолжает рассказчик, — Александр Васильевич, перекрестясь, говорил:
— Господи! Помяни рабов Твоих, здесь лежащих!
Затем брал ложку кутьи, кушал и обращался к соратникам:
— Помяните, братцы, покойников честно, по-русски…».
Так он поступал до самой своей старости, когда пришел черед и ему думать о Царствии Небесном. Биограф отметил это такими словами: «Во всем этом сказывалась старость, когда религиозное чувство нередко просыпается даже у тех, у кого дотоле дремало, и усиливается у тех, кто никогда с ним не расставался. Суворов действительно старел и это чувствовал, но старался разными способами скрывать и от себя, и от других, так как, по его мнению, военный человек должен быть постоянно крепок духом и телом, т. е. вечно юн».
Буквально перед самой своей кончиной благоверный князь Александр Суворов подготовил записку, которая не сохранилась полностью. Но остались лишь заключительные слова, показывающие всю мудрость и глубину его понимания праведной христианской жизни, весь смысл исповедуемой им традиции регулярного поста, покаяния и высоконравственного поведения, его смиренное и благодарное принятие жизненных невзгод, отсутствие боязни страданий и долготерпение: «Будь христианин, Бог Сам даст и знает, что когда дать».
Аскеза в жизни А. В. Суворова была примером для многих. Он же стремился к большему. Одно дело — воздержание во имя некоторых принципов, например для здоровья или в силу сложившихся экстремальных обстоятельств, связанных с походной жизнью или с военными действиями, то есть аскеза вынужденная, принимаемая в виде простых бытовых правил. А другое дело — аскеза духовная, идущая от веры. Тогда такое аскетическое житие, такое самоограничение напоминает монашество в миру.
Князь Александр Суворов действительно хотел под конец жизни принять монашество, уйти в монастырь. Для него аскеза была частью его духовного подвига, своеобразной формой для осуществления высокой цели — укрепить веру, познать Бога, приблизиться к Царствию Небесному. Об этом свидетельствуют люди, знавшие его лично, и те, кто пересказывал воспоминания других, но тоже близко знавших Суворова сподвижников.
Известно, что императрица Екатерина II пожаловала Суворову дорогую соболью шубу, зная, что он одевается зимой слишком легко. При этом она велела надеть ему эту шубу на себя сразу, прямо в ее присутствии, в Таврическом дворце. Шуба была польского покроя, крытая зеленым бархатом, с золотыми петлицами спереди и с золотыми же кистями на шнурках. Государыня попросила его ездить в ней в карете постоянно в холодное время. Не повиноваться императрице он не мог. Поэтому зимой возил шубу с собой всегда, хотя надел ее всего лишь несколько раз, и то по выходе из кареты.
Суворов любил ходить между солдат в солдатской накидке или в потрепанной родительской шинели и был всегда доволен, когда его не узнавали. Часто находили его спавшим вместе с солдатами.
В письме своему племяннику графу Д. И. Хвостову в 1797 году он замечал: «Служу Богу небесному и верен Богу земному». А в другом послании рассказывал так: «…время провождал я в глубоком уединении сам-друг, сам-третей со священником».
Ненавидящие Суворова за его победы британцы напечатали карикатуру, где он был изображен усатым великаном. Подпись к рисунку была язвительна, но информация в ней говорила сама за себя: «Этот замечательный человек находится сейчас в расцвете жизненных сил. Он ростом 6 футов 4 дюйма, он не пьет ни вина, ни водки, ест лишь раз в день и каждое утро погружается в ледяную ванну. Он ничего не носит на голове ни днем, ни ночью; когда испытывает усталость, то заворачивается в простыню и спит на открытом воздухе».
Известно, что благочестивый князь Александр Суворов из Кончанского подал прошение на имя императора с просьбой удалиться в Нилову пустынь, но ответа не получил. Вместо этого ему доставили просьбу и приказ отправиться в новый военный поход.
Сам Суворов после очередной встречи с государем передал ему через его флигель-адъютанта, своего родственника князя А. И. Горчакова, устную просьбу: «Я стар и дряхл, хочу в монахи». Он хотел, видимо, совершить то, что делали многие столетия русские князья. Они перед кончиной постригались в монахи, некоторые даже успевали принять схиму. И он был князем, и не менее — если не более — русским. Поэтому в другом своем письме благочестивый князь Александр Суворов сформулировал свое желание и стремление прямо: «Усмотря приближение моей кончины, готовлюсь я в иноки».
Наконец он принимает решение и волевым усилием пишет письмо государю. Оно датировано декабрем 1798 года. И если бы это письмо император Павел I принял и одобрил, то вся европейская история могла пойти совсем другим путем. Князь Александр Суворов писал прямо и просто, безо всякой иронии и привычного для него чудачества: «Ваше Императорское Величество, всеподданнейше прошу позволить мне отбыть в Нилову новгородскую пустынь, где я намерен окончить мои краткие дни в службе Богу. Спаситель наш один безгрешен. Неумышленности моей прости, милосердый Государь… Всеподданнейший богомолец, Божий раб».
В ответ император прислал письмо, которое произвело эффект взрыва. «Сейчас получил я, граф Александр Васильевич, — отвечал государь Павел Петрович, — известие о настоятельном желании Венского двора, чтобы вы предводительствовали армиями его в Италии, куда и мои корпусы Розенберга и Германа идут. Итак, по сему и при теперешних европейских обстоятельствах, долгом почитаю не от своего только лица, но от лица и других предложить вам взять дело и команду на себя и прибыть сюда для отъезда в Вену».
Суворов был ошеломлен поворотом своей судьбы. Он принялся на скорую руку изготовляться к отъезду, немедленно отбросив мысли о монастыре. Важность государственного дела была очевидной. Он предался «горячей молитве» и принял для себя решение ехать. Пострижение великого полководца в иноки не состоялось. Не позволили обстоятельства.
Почему он стремился уйти от мира именно в Нилову новгородскую пустынь? Почему туда?
Во-первых, Нило-Столобенская пустынь (или Нилова пустынь) расположена была в той же Новгородской губернии, где находилось родовое имение Суворовых. До сих пор этот православный мужской монастырь занимает территорию на озере Селигер, на острове Столобный и частично на полуострове Светлица неподалеку от города Осташкова (сегодня — Тверская область). В народе, среди новгородских крестьян, ходило поверье, что обитель стала так называться по острову Столобный, а он получил свое наименование благодаря форме, будучи похожим на столб, либо по причине существования в древности на нем языческого капища в виде жертвенного столба.
В годы, когда благочестивый князь Александр Суворов мог бывать в монастыре, его настоятелями были отец Иоанн (Терликов; 1789–1797) и отец Анастасий (Щепетильников; 1797–1798). Но на момент отправки Суворовым письма императору о том, что он хочет стать нило-столобенским иноком (декабрь 1798 года), настоятелем числился отец Иоасаф (Сретенский; 1798–1800). Он в 1798 году возведен был в сан архимандрита Нило-Столобенской пустыни.
Мог ли отец Иоасаф как-то повлиять на полководца в связи с его решением уйти именно в этот монастырь, сказать непросто. Возможно, они были знакомы еще и потому, что Суворов очень серьезно относился к церковному пению. А будущий архимандрит Иоасаф с 1791 по 1797 год состоял учителем при певчих тверского архиерейского дома.
Когда стало известно о намерении Суворова уйти в монастырь, император Павел Петрович сказал о нем: «Быть ему ангелом!»
Чин иноческий, он же чин ангельский, для монашествующих вполне понятная тема. В Православии иноки молитвами, постом и покаянием стремятся к уподоблению ангелам. Святость — это идеал. Считается, что чин ангельский в том и состоит, что монахи сохраняют благочестие во вселенной до ее конца. Они стремятся достичь, по великому милосердию Божию, духовных высот и глубин своего призвания.
Монах обычно должен ежедневно совершать положенное молитвенное правило и нести монастырское послушание (трудиться). Также, по традиции, монашествующие после пострига не вкушают мяса на протяжении всей жизни. К положенным для православных христиан двум постным дням (среда и пятница) прибавляется еще один — понедельник, в честь ангельских сил.
Все это приближает к пониманию того, кем был благочестивый князь Александр Суворов и почему он вел аскетический, весьма соответствующий монашеству в миру образ жизни.
Константин Ковалев-Случевский, писатель, историк, культуролог, лауреат Патриаршей литературной премии и премии имени Ф. М. Достоевского «Новая библиотека» Издательского совета РПЦ.
Автор книги «С нами Бог! Жизнеописание и духовные подвиги князя Александра Суворова», изданной Общецерковной аспирантурой и докторантурой имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия (ОЦАД).
ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Сергеев И. Домашние привычки и частная жизнь Суворова: Из записок отставного сержанта Ивана Сергеева, находившегося при Суворове шестнадцать лет безотлучно // Маяк, журнал современного просвещения, искусства и образованности. Т. 1. Кн. 2. 1842. С. 100–108.
2 Русский архив. 1876. Цит. по: Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. СПб., 1884. С. 267.
3 Сергеев И. Домашние привычки и частная жизнь Суворова. С. 100–108.
4 Там же.
5 Там же.
6 Мартьянов П. Суворов в ссылке // Исторический вестник. СПб., 1884. Т. XVIII (октябрь). С. 144–161.
7 Старков Я. И. Рассказы старого воина о Суворове. М.: Издание Москвитянина, 1847. С. 296.
8 Полевой H. A. История князя Италийского, графа Суворова-Рымникского. СПб., 1843. С. 4.
9 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 404.
10 Полевой H. A. История князя Италийского, графа Суворова-Рымникского.
С. 216–217.
11 Старков Я. И. Рассказы старого воина о Суворове. М.: Издание Москвитянина, 1847. С. 351–352.
12 Гильоманш-Дюбокаж Г. П. Черты из жизни Суворова // Вестник Европы.
Ч. 47. № 18. 1809. С. 94–116.
13 Старков Я. И. Рассказы старого воина о Суворове. С. 296.
14 Полевой H. A. История князя Италийского, графа Суворова-Рымникского.
С. 311.
15 Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I. 2-е изд. Т. 1–3. СПб., 1857.
16 Старков Я. И. Рассказы старого воина о Суворове. С. 23.
17 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 404.
18 Старков Я. Продолжение рассказов о великом Суворове Рымникском после победы при Бресте Литовском // Москвитянин. 1842. № 12. С. 247.
19 Там же.
20 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 267.
21 Полевой Н. А. История князя Италийского, графа Суворова-Рымникского.
С. 26.
22 Сергеев И. Домашние привычки и частная жизнь Суворова. С. 100–108.
23 Там же.
24 Державин Г. Р. Сочинения. М., 1985. С. 222. Объяснение Державина к стихотворению «Снигирь», посвященному А. В. Суворову.
25 Фукс Е. Б. Анекдоты князя Италийского, графа Суворова-Рымникского. СПб., 1827. С. 73–74.
26 Мартьянов П. К. Суворов в ссылке // Исторический вестник. 1884. № 10.
С. 148.
27 Там же.
28 Там же. С. 158.
29 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 408.
30 Стремоухов М. Б., Симанский П. Н. Жизнь Суворова в художественных изображениях. М., 1900. С. 241.
31 Безобразов В. П. Граф Федор Петрович Литке. СПб., 1888. С. 176.
32 Хмыров М. Д. Последнее четырехлетие жизни Суворова (1796–1800) // Русский архив: Историко-литературный сборник. М., 1871. Вып. 9. Стб. 1453.
33 Мартьянов П. К. Суворов в ссылке // Исторический вестник. 1884. № 10.
С. 161.
34 Там же.
35 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 408–409.
36 Там же. С. 409.
37 См. упоминание о письме Суворова императору с просьбой отпустить его в Нилову пустынь: Хмыров М. Д. Последнее четырехлетие жизни Суворова (1796–1800). Стб. 1451–1452.
38 Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I. Т. 2. С. 159. Также: Полевой Н. А. История князя Италийского, графа Суворова-Рымникского, генералиссимуса Российских войск. М., 1904. С. 160.
39 Бантыш-Каменский Д. Н. Биография князя Александра Васильевича Италийского, графа Суворова Рымникского, 3-го генералиссимуса // Бантыш-Каменский Д. Н. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов с 48 портретами. Часть вторая. СПб., 1840.
С. 344.
40 Милютин Д. А. История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I. Т. 2. С. 160.
41 Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 409.
42 ОР РНБ. Фонд Суворова. Суворовский рукописный сборник. № 3, 4 и др. Цит. по: Петрушевский А. Ф. Генералиссимус князь Суворов. Т. 2. С. 410.