2. Зачем мы пришли в монастырь?

Жизнь – таинство! Но жизнь – и жертвоприношенье.
Призванью верен тот, кто средь земных тревог
Смиренно совершит священное служенье
И верует тому, чего постичь не мог.
Кто немощи души молитвою врачует,
И, если душу жизнь обманом уязвит,
Скорбя, без ропота свой тяжкий крест целует
И плачет на земле, и на небо глядит.

П. Вяземский

Покойная Шамординская игумения Никона, сталкиваясь с разного рода нарушениями порядка, строптивостью, проступками сестер, недоуменно восклицала: «Зачем мы пришли в монастырь?!». Вопрос считался риторическим, поскольку все, ну или почти все, прекрасно понимали: пришли по любви ко Христу, призванные Его любовью. Собственно, спастись возможно только стяжав абсолютное, безусловное доверие Христу: «Господи, к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 68).

Монашество есть блаженство, но не для всех, а лишь для тех, кто стремится жить по-монашески, в сердечной тишине, молитве и самоотречении, ожидая встречи с Богом. Иные мотивы: семейная катастрофа, безответная любовь, отвращение к цивилизации, дармовое обеспечение, чистый воздух, близость природы, хорошее питание, даже душевная болезнь или физическое уродство, в монастыре удержать не могут.

Далеко не все, в том числе монашествующие, отдают себе отчет в том, что на пути к единению с Богом должна – ни больше ни меньше – трансформироваться земная, тварная природа человека, искаженная первородным грехом: порывая с Творцом, Адам предпочел самостоятельное, независимое бытие и отверг Его любовь, поэтому каждому из нас предстоит собственный болезненный путь возвращения к Нему. Преподобный Исаак Сирин различает три этапа этого пути: покаяние, очищение и совершенство. Покаяние имеет целью преображение воли: с первых же шагов в Церкви мы усваиваем молитву Господню, в которой просим: «да будет воля Твоя», то есть обозначаем намерение поступать так, как угодно Ему, отказавшись от привычных нам мирских обычаев, законов и нравов, а также от собственных, большей частью ошибочных представлений о мироздании. Как просто и ясно объяснял преподобный Силуан, «в великом море церковной жизни подлинное и чистое предание Духа идет тонкой струёй, и кто хочет припасть к этому тонкому ручью, тот должен отречься от «своего рассуждения». Преподобный Исаак применял термин «изменение ума», по-гречески μετάνοια, второе, после крещения, возрождение, даруемое доверчивому сердцу. Вполне уместно переводить «метанойя» как «покаяние», поскольку покаяние является непременным условием веры в Бога; не имеющий покаяния не замечает своих болезней и не нуждается во Враче, т. е. не способен положить необходимое начало духовной жизни.

Второй этап – освобождение от страстей. Преподобный Иоанн Лествичник главным условием внутреннего очищения считал опять-таки «добровольную смерть» – послушание. Православная аскетика накопила богатый опыт борьбы с дурными наклонностями; жалкие попытки противостоять им обличают наше духовное бессилие, сокрушают самоуверенность, уничижают гордыню – словом, способствуют смирению. Многие подвижники сходились в убеждении, что сам человек душевные изъяны победить не может, это, по утверждению преподобного Льва Оптинского, «дело Десницы Вышнего, действие силы Божией. С нашей стороны должно только хранить данное нам от Бога святое произволение и прилагать старание достигнуть в страну бесстрастия». Преподобный Симеон Новый Богослов также ставил во главу угла послушание: «Кто ради страха Божия отсекает свою волю, тому Бог неведомо для него дарует Свою волю, подавая силу исполнить ее».

Таким образом, последовательно восходя от одной ступени к другой, человек приходит к достижению истинной свободы и священного безмолвия, в котором становится слышен голос Божий. «Послушливый все упование свое возложил на Бога, и потому душа его всегда в Боге, и Господь дает ему благодать Святого Духа, которая хранит его от всякого греха, и он в мире и легко молится Богу», – писал преподобный Силуан, конечно, из личного опыта.

Монашество есть прежде всего чистота ума. Без послушания достигнуть ее нельзя, и потому без послушания нет монашества. Конечно, в доме Отца обителей много и стяжать Его великие дарования возможно и на иных путях, но чистота ума есть особый дар монашеству и познается через подвиг послушания. Апостол Павел написал поразительные слова: «А мы имеем ум Христов»! (1Кор. 2, 14-16) Мы приобретаем ум Христа, когда происходит сверхъестественное преобразование нашего собственного сознания.

Вот как велики почести, которыми венчается удаление из мира. Подумать только: надеемся, по выражению С. С. Хоружего (1941–2020), «обрести опыт непосредственного обращения к инстанции, которая находится в ином горизонте бытия» и, самое изумительное, получить внятный ответ, навсегда исключающий все сомнения в реальном существовании этого горизонта.Апостолы общались с Богом напрямую: тогда Спаситель ходил по земле. Мученики соединялись с Христом, разделяя род его жертвенной смерти. Когда империю объявили христианской, духовный центр переместился в пустыню, где веками накапливался опыт преодоления страстей, вырабатывалась аскетическая система преображения человека. Во все времена жажда божественной встречи уводила в пустыню, влекла к подвигу самопожертвования, требовала великого терпения – и готовности к риску. Возможно ли достичь обожения своего существа, реального общения с Богом, совершенного соединения с Ним? Апостол Петр утверждает реальность дарованных нам великих и драгоценных обетований соделаться «причастниками Божеского естества»(2 Пет. 1, 4), именно такова конечная цель нашего бытия, блаженство будущего века – «совлечься ветхого человека и облечься в нового» (Кол.8,11). Человек не является автономным существом; по мысли святых отцов, бытие и жизнь в собственном смысле принадлежат только Богу, тварное же существует лишь собственным причастием жизни Божией. Смысл каждого частного бытия заключен в Боге, то есть – на практике – в исполнении Его воли. Тот, кто осознал этот закон, готов приносить ему в жертву свою личную волю, выбирая тесный путь. И когда подвижник достигает полного согласия души с Божественным Промыслом,  жизнь его наполняется отрадным смыслом, бесконечно превышающим удовольствие от самопоклонения. И бывает, что в монастыре через годы, а иногда через десятилетия, совершается исцеление и преображение человека, чья душа изломана, исковеркана мирскими травмами, обидами и страстями, потому что, поверив Христу, грешник встретил Его любовь и прощение и перестал цепляться за свои корыстные притязания. Тогда даже внешность становится благообразной, даже характер, вопреки утверждениям психологов, делается спокойным, умиротворенным, открытым к общению.

Искренний христианин, молитвенник и подвижник, на каком-то этапе получает ободряющие свидетельства, согревающие сердце, подобные восхищению апостола Павла, знаки небесного присутствия, веяния благодати, устремляющие к высокому. Но сначала риск, «уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1) или, что то же, подвиг доверия, которое, как утверждал А. Ф. Лосев, выше, труднее веры: вера в Бога – теория, доверие Богу – практика, навык полностью полагаться на волю Божию хоть бы и в самых невыносимых условиях существования. Живя по своей воле, мы изнемогаем под ношей сплошных недоумений и тяжких мук ответственности за каждый свой шаг. Но если готовы следовать воле Божией,   Он берет неудобоносимое бремя наших забот на Себя, освобождая нас для беспопечительного радостного жития.

Путем послушания идут те, кто уразумел призыв Спасителя: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19: 21). Православная традиция предписывает навыкать послушанию с помощью опытного, т. е. прошедшего школу послушания старца, который евангельским поучением и личным примером направляет духовного младенца к послушанию – не себе, а Господу, Который «Сам послушлив был даже до смерти». Послушник вслед за старцем постигает, что жить по воле Божией означает принять крест Христов, идти скорбным путем, ожидая помощи только от Бога.

Но увы! Где найти старца, который отвечал бы нашим мечтаниям, основанным на книжных образцах и пылком воображении? Придет ли кому в голову, что причина безплодности наших терзаний прежде всего в ослепляющей  гордости и непомерных притязаниях? Всем ли известно:  ищущий совершенного духовника сам обязан совершенным повиновением, готовностью принять волю старца как волю Божию и в точности исполнять его повеления?  Конечно, удобнее  согласиться с распространенным мнением: в наши дни старцев нет, а значит,  и послушанием никто никому не обязан; остается полагаться на собственное разумение, собственные  представления и собственные заблуждения, постепенно продвигаясь к самопоклонению.

Однако история учит нас, что в любую эпоху не может быть спасения без послушания. Первоначальник монашества, преподобный Антоний Великий не имел учителя; он получал наставления из Священного Писания и слушался всех с доверием. Преподобный Сергий подвизался в полном уединении, но не подлежит сомнению его  непрестанное молитвенное общение с Богом, от Которого святой получал помощь, утешение и научение. Тем же путем шел и преподобный Паисий (Величковский): не встретив духовника, он руководился Евангелием, опирался непосредственно на Христа и с любовью подчинялся Его воле вопреки собственным устремлениям. Подвижник, желающий отказаться от своей воли и исполнять волю Божию, никогда не останется без помощи и вразумления.

Главная наша болезнь, которая взращивается с детства и укрепляется всем укладом жизни в миру, несомненно, эгоцентризм: собственное «я» воцаряется в душе и растет, становится объектом поклонения,  препятствуя трезвому восприятию действительности. Необходимость послушания представляется грубым посягательством на священные границы неприкосновенной личности, особенно если она одарена познаниями в области чрезвычайно нынче модной психологии, модной как раз потому, что она всегда успокоит: ты прав, виноваты другие – родители, близкие, климат, страна, обстоятельства, окружающие, не способные понять и оценить твои выдающиеся достоинства.

Между тем образование, интеллект, природные добродетели в сущности не стоят ни копейки: все, что мы знаем, ценим и считаем истиной, претерпевает искажения под влиянием наших пристрастий и увлечений. Любую чушь, всеянную из книги, журнала, телевизора, интернета наш мозг готов усвоить и в дальнейшем употребить как личное свободное волеизъявление. Мирские добродетели не выдерживают столкновения с суровыми бурями жизнен­
ных ситуаций. Только в монашестве, если достанет мужества и рассуждения,  можно узнать печальную правду о своей душе и отбросить наконец приятные иллюзии о себе.  Гордый разум совершенно не способен отличить собственные мысли от бесовских наваждений: вспомним Ивана Карамазова и его потустороннего посетителя, который, к ужасу умника-атеиста, оказывается давним соавтором – или автором? – его убеждений, чувств, планов и желаний.

Бог никогда не лишает свободы, однако, если свобода обращена исключительно на себя и утверждает только себя, Он не войдет в душу; но дом, где Бог не нужен, пустым не останется, его оккупирует враг, вламываясь через лазейку своеволия. Церковные люди непременно встречались с бесноватыми, которых становится все больше, и наблюдали, как те прыгают, кричат, катаются по полу, изрыгают мерзостные речи; ими управляет чужая злая воля. А те, кто избежал явного вселения, большинство, тонут в греховном хаосе, не умея преодолеть умственные блуждания и нашествия низменных страстей. Отец Герман (Чесноков), который многие годы «за послушание» изгонял бесов, говорил, что в отчитке нуждается все население СССР поголовно.

Лечение состоит в очищении, по слову святителя Григория Богослова, от внешней тины и мятежа, от негодных образов, мешающих главному, «владычественному» в нас: «ибо действительно нужно упраздниться, чтобы разуметь Бога». Упраздниться – значит стать излишним, ненужным, исчезнуть, перестать существовать, таковые без труда достигнут бесстрастия и духовного познания, как Сам Он сказал через пророка: «Упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог» (Пс. 45, 11). Блаженны, говорит преподобный Петр Дамаскин, совершенно упраздняющиеся –  или в повиновении кому-нибудь, или в точности повинуясь воле Божией и сообразуясь с советом опытных. Итак, эти шаги к послушанию, которые обозначаются страшными словами: отречение, умерщвление, отсечение, гроб собственной воли и даже мученичество, нужны для того, чтобы, по апостолу, через «обновление своего ума» (Рим. 12, 2) в дальнейшем «пленять всякое помышление в послушание Христу» (2 Кор. 10, 6).

4 комментария

  1. Такая радость, что матушка еще книгу написала!!! Слава Богу! С нетерпением ждем продолжения!

  2. К огромному сожалению. Потому что без любви к Богу и ко всему, что Он посылает в нашу жизнь, что-либо понять правильно и что-либо сделать правильно невозможно.
    Божией Вам помощи, матушка Феофила!
    Божией вам помощи, навсегда дорогие мне люди!

  3. Спасибо, очень точно, глубоко, лучше и не скажешь. Только проблема, как мне кажется, еще в том, что любовь к Богу – тема, которая реже всего звучит сегодня из уст православных, достаточно взглянуть на содержание православных СМИ. Любовь к Богу – мотив, который все менее понятен современному человеку.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *