Зоя Межирова представляет собой исключение из правил: обычно дети поэтов стихов не пишут. И ей говорили: «никто тебя читать не станет, даже книжки не откроет, увидев фамилию!». Но ведь количество читателей качества поэзии не определяет, особенно в наше удивительное время, когда оценивать, по сути, некому, кроме немногих еще живых стариков. Зато фамилия не довлеет теперь, отца ее, Александра Межирова, классика советского периода, тоже читают только знатоки, сохранившие верность юношеским идеалам.
Я преступную тайну свою
Разболтал: за икону Рублева,
За одну,
передвижников всех отдаю.
Впрочем, кара была не сурова.
За высказыванья о религии, не
Совместимые… Дальше стояло
Всевозможных укоров немало
И прямых обвинений, представленных мне,
Что назвал я икону Рублева любимой,
И не мыслю духовной энергии без
Этой пристани тихой, что несовместимо
С членством в КПСС,
И что не отрицаю Иного
Бытия, как основу всего.
Мы выбрали несколько для публикации на сайте, все совпали с тем, что позже предложила автор. Пусть её стихи доскажут остальное.
* * *
В госпитале Святой Марии,
В католическом госпитале Невады,
Не спросив зачем я в ней и откуда
И платы не запросив надлежащей,
Мне подали без раздумий помощь,
Поскольку просительницей явилась,
Безропотно, лишь одной Любовью,
Не взяв в расчет ничего иного.
В этих пространствах тугих и жестких,
Не дающих ни в чем никому поблажки,
Мне избавленья не полагалось, –
И на него городские власти
Наложили коротким росчерком вето.
И вот окраина городская.
Тупик парковки под жарким ветром.
И госпиталь грузный Святой Марии.
Доминиканских сестер скольженье
По длинным медленным коридорам,
Где у конторки за поворотом
Всё выслушали, ушей не замкнули,
Оттого, что имя Ее в названьи
И у входа крест Его на граните,
И виден издалека отовсюду
В городе, где казино в пустыне,
И нету запахов у растений.
Фонд католической церкви Невады
В те дни платил за мои визиты.
И вопрос о вероисповеданьи
Не прозвучал под сводом крещатым
Тесного офиса за окошком,
Куда я пришла со своей бедою.
Распятье строгое в кабинете.
Над койкой. И в комнате ожиданья.
Любовью, только одной Любовью,
Одной Любовью…
* * *
Один из вас…
Предать, это значит – покинуть, продать,
Совсем отступиться, отдать,
Коварству измены безропотно сдать,
Лукавству ее присягать.
Мне слышался черного ангела визг,
Бушующий, вздыбленный гам
В слюны ореоле из колющих брызг,
Подъятом, как смерч, к небесам.
За них, заплутавших в слепой клевете,
Души не жалевших ничуть,
Проси в цепенящей пустой немоте,
Беду одолей и забудь.
И там, где высокий ее аналой,
На свет не ропщи, не вини.
Нет мук обреченней в сравнении с той,
Что сами избрали они.
И в гулком хорале немеркнущих слов,
К свече пригвоздивши ладонь,
Сухими губами проси за врагов
Сквозь терпкой молитвы огонь.
* * *
Приезжай! Мы с тобой
На разных концах страны,
Чужой вселенной,
В которой не были рождены.
Весь мой бессобытийный,
На разлуку потраченный год
Наконец-то кончается,
И встречи пора настает.
Я потеряла всё –
Страну, родню и семью.
И за пристрастье к земному
Расплаты отраву пью.
Как песок, нас рассеяло,
Как взрывом швырнуло прочь.
С пустырей одиночества
Окликаю родную дочь.
Приезжай!.. Не страшись
Этой бешеной стрелки часов.
Снова дом за хайвеем
Для встречи короткой готов.
Не заплачу перед расставаньем,
Слова подбирая навзрыд,
Возвращаясь опять в пустоту,
Что улыбкою Будды слепит.
НЕБЕСНЫЙ ТУПИК
Не ищет своего…
1-ое послание Апостола Павла к Коринфянам
Через воздушной громады слои
И через мреющий зной –
Мерный полет вдоль цветочной струи,
Длящейся, плавной, сквозной.
В нем маргариток, ромашек и роз
Ровный и медленный путь,
Шепот шмелиный и шелест стрекоз,
Горько с него соскользнуть.
Всё то ему отрезвленья не впрок –
Скрипки служа ворожбе,
К струнам поющим прильнувший смычок
Пользы не ищет себе.
Пытка, небесная ли благодать,
Как это ни назови,
Силе ее беззащитно сиять
В вечных пространствах Любви.
* * *
Конечно же, сердце совсем не сталь,
И без боли ему не петь.
Но на прежнюю грусть
через эту печаль
Гораздо легче смотреть.
Потому что опять застилает взгляд
Как слоистый туман реки
Или тихий и медленный снегопад,
Или в дымке березняки.
Нет длинней и нету ее нежней,
Протяженному сну под стать.
И, чтоб не прерывалась,
осталось к ней
Лишь музыку подобрать.
* * *
Главный стих всегда звучит
Где-то в глубине.
Для других людей молчит,
Слышен только мне.
Всё, что написать смогу, –
Только слабый след,
Только желтый на снегу
От окошка свет.