Преподобный Сергий посвятил свою обитель Святой Троице. Догмат о Святой Троице, таинственный и весьма сложный для обоснования и толкования, в своё время породил множество ересей.
Святые Отцы признавали Троичность качеством Господа, данным в Откровении, но непостижимым для человека, и размышляли о «неслиянности и нераздельности» Божественного Триединства, используя образы и символы. Нашему пониманию доступнее других объяснение святителя Спиридона Тримифунтского: он взял кирпич и стиснул его: мгновенно вышел из него огонь, потекла вода, а глина осталась в руках чудотворца; «видишь – три стихии, а плинфа одна, – сказал он, – так и в Пресвятой Троице: Три Лица, а Божество Едино». Привлекался к трудной богословской теме и изобразительный язык: уже с четвёртого века в живописи катакомб и церковных мозаиках встречается сюжет «Явление трёх ангелов Аврааму», описанный в Ветхом Завете (Быт. 18,1-2).
Разумеется, и до Сергия Радонежского на Руси знали догмат Святой Троицы. Но только от Преподобного этот догмат приобрёл живой, всегда актуальный смысл, став символом единения и любви, идеалом для любого человеческого общежития и общества в целом. Заметим, что великий наш святой духовно лицезрел пресветлый идеал в обстановке глубокой внешней тьмы, когда униженный народ, измученный распрями князей, татарскими набегами и «ненавистной рознью», казалось, отчаялся в преодолении кромешной скорби. Преподобный своим подвигом утверждал жизнеутверждающую радость христианства и вечное торжество православной веры.
Идея Святой Троицы, как понимал её преподобный Сергий, нашла своё гениальное выражение в иконе его духовного ученика преподобного Андрея Рублёва. Хочется подчеркнуть, что налицо именно русское истолкование догмата, и суть его жива в нашем народе даже до сего дня – индивидуализм всегда воспринимался в России как чуждая иноземная болезнь. Даст Бог, во все времена не пустым звуком останутся для нас слова Преподобного: любовью и единением спасёмся.